340 летие со дня рождения мурзы, российского дипломата, генерал-майора Кутлу-Мухаммада Мемешевича (Алексея Ивановича) Тевкелева

340 летие со дня рождения мурзы, российского дипломата, генерал-майора Кутлу-Мухаммада Мемешевича (Алексея Ивановича) Тевкелева 

Кутлу-Мухамме́д Маме́шевич Те́вкелев (Алексей Иванович Тевкелев; тат. Qotlımөxəmmət Mameş uğlı Təfkilev, Котлымөхәммәт Мамеш улы Тәфкилев, قوتلومحمد تفكيلف; 1674—1766) — мурза из тюркского рода Тевкелевых, российский дипломат, основатель Челябинска, генерал-майор (1755), участвовал в подавлении башкирских восстаний 1735—1740 гг.

Кутлу-Мухаммед, также как его сын и внук, имел, наряду с основным, и русское имя и отчество для употребления в русской среде. Некоторые источники указывают на то, что он принял православие, однако свидетельств этого нет.

Службу начал при Петре I. Был переводчиком при нём во время Прутского похода 1711 и Персидского похода 1722—1723. В 1716 г. участвовал в экспедиции князя А. Бековича-Черкасского в Среднюю Азию. С 1730-х гг. на военно-административной службе в Оренбургском крае, помощник начальника Оренбургской экспедиции (1734) И. К. Кирилова.

Непосредственно участвовал в присоединении Западного Казахстана (Младшего Жуза) к России. В октябре 1731 года Тевкелев был послан в Младший жуз во главе особой миссии для вручения Абулхаир хану царской грамоты и приведения к присяге султанов и старшин. В сложной обстановке интриг и противодействия группы казахских феодалов он проявил себя тонким дипломатом и успешно справился с возложенным на него поручением. П. И. Рычков в «Истории Оренбургской» говоря об этом, прибавляет, что убедительность и сила речей Тевкелева заставили киргиз-кайсаков почитать его «человеком сверхъестественным». Впрочем, в зависимости от современной оценки данного политического факта, оценка казахскими учеными деятельности Тевкелева может меняться:

«Тевкелев выполнил возложенную на него миссию, снискав признательность ханского окружения, заслужив презрения большей части кочевников, сведения для которых об этом в глубинные степные просторы доходили со значительным опозданием…»

8 мая 1734 года пожалован в полковники личным указом императрицы Анны Иоанновны. В нач. 1750-х гг. начальник комиссии иноверческих дел, затем помощник И. И. Неплюева. 4 сентября 1755 года пожалован в генерал-майоры указом из Правительствующего сената по представлению оренбургского губернатора И. И. Неплюева.

Тевкелев основал около 20 крепостей, среди них Челябинск, Орск и др. Служа в Оренбургском крае, ведал дипломатическими сношениями с правителями казахских жузов и другими государствами Средней Азии.

Тевкелев умер незадолго до начала пугачёвского бунта. Его сын секунд-майор Юсуп Кутлу-Маметов сын Тевкелев (по-русски Осип Алексеевич) убит пугачевским повстанческим отрядом в 1773 году.

Во время подавления Башкирского восстания 1735—1740 годов отличался особой жестокостью по отношению к мирному населению.

В 1735 году казнил представителей башкир Казанской и Ногайской дорог, которые были направлены в Уфу для ознакомления с указами. 19 января 1736 года Тевкелевым с командой в 2000 солдат и служилых людей была уничтожена легендарная деревня Сеянтус, относимая к Балыкчинской волости Сибирской даруги. По данным П. И. Рычкова:
«близ тысячи человек с женами и с детьми их во оной деревне перестреляно, и от драгун штыками, а от верных башкирцев и мещеряков копьями переколото. Сверх того сто пять человек забраны были в один амбар и тут огнем сожжены. …И таким образом вся деревни Сеянтус жители с их женами и с детьми от мала до велика чрез одну ночь огнем и оружием погублены а жилища их в пепел обращено»
В январе 1736 года царские отряды под командованием Алексея Ивановича сожгли около 50 башкирских деревень на территории Сибирской даруги, было убито около 2 тысяч человк. Всего за март—апрель 1736 года карателями во главе с Тевкелевым было сожжено 503 деревни, убито не менее 3042 человек, а за весь 1736 год, по оценке А. И. Румянцева — не менее 10 тысяч.

«А чтоб хлеба башкирцам в руских жилищах попрежнему позволить повелено покупать, признавается неполезно и небезопасно, ибо ныне кажется в большую покорность приводит их голод, и тем бы ноивящще их привесть в ослабление. А хотя от голоду некоторые из них скот красть и будут, токмо тем государственного вреда не учинят, а когда они собою з довольством хлеба накупят, и, яко вольной и необузданной народ, никогда над собою страха не видали, опасно что паки по своему ветреному лехкомыслию к неспокойству не обратились, хотя их усмирить в том время будет и можно, только с ними поступать будет тяжеле, нежели как они были голодны и безсильны»

Мнение А. И. Тевкелева на предложение В. Н. Татищева. 8 ноября 1730 года
Тевкелев уклонился от боя с боевыми силами повстанцев. Из его донесения о резне в деревне Сеянтус: «к оному воровскому многолюдному собранию за показанными обстоятельствами не пошли, а пошли для искоренения и выискивания воров в реченную Балакчинскую волость».

Тевкелев обосновал тактику расправы: «Бунтующие согласники могут приттить в страх и разделение, ибо принуждены будут своих жен и детей охранять».

Только в одной экспедиции весны 1736 года Тевкелев, объединившись с командой полковника Мартакова, сжёг дотла около 50 башкирских деревень, истребил более 2000 жителей. Из пленных взрослые после пыток казнены, а жены и дети розданы в рабство.

Так в исторической монографии об Оренбургском крае В. Н. Витевский писал:
«Тевкелев разорил до тла около 50-ти башкирских деревень, сотнями загонял башкир в пустые амбары и сжигал их, жен и детей башкирских отдавал солдатам, а мужей и отцов подвергал самым жестоким пыткам и казням.»

Переписка Тевкелева с Румянцевым А.И.

Крутые скалы на брегах Идели,
Здесь Тевкелев отдал приказ на бойню.
Огонь, что сжег башкирские деревни,
Позолотил полковника погоны.
Трет жесткое седло бока гнедого,
Седлу не больно, а коню терпеть.
Полковник Тевкелев карал башкир жестоко,
Зачем ему чужой народ жалеть?
Лишь ветерком развеются туманы,
Лишь песнею утешится душа;
Полковник Тевкелев оставил путь кровавый,
И память обо всем еще жива.
Бурлит, кипит вода реки Идели ,
Нет, Тевкелевым не найти здесь брода.
И сколько б Тевкелевы ни пытались,
Не задушить им чаянья народа!
Чернеют сосны на отвесных скалах,
Закатные ветра им ветви гнут…
Проклятие я высеку на камне,
Когда-нибудь потомки пусть прочтут…

«Тафтиляу», башкирская народная песня
Генерал-лейтенант А. И. Румянцев не одобрял действий Тевкелева, будучи сторонником решения вопроса без оружия, особенно узнав от башкир, что мятеж разросся благодаря суровым действиям Тевкелева.

Тевкелев писал Румянцеву: «Видя тех деревенских жителей явное возмущение показанной деревни жителей… на страх другим бунтующим ворам и чтоб от них, ежели их далее удерживать, большаго вреду не воспоследовано, з женами и з детьми, окроме тех, которые заранее в леса разбежались от команды, переколоты и деревню их велено выжечь до подошвы»